March 20th, 2013

Белая смерть

Пересмотрел вчера «Меланхолию» Триера – приболел и фильм смотрелся как-то сам по себе, как будто это не уже Триер и не Данст в главной роли, а само первичное женское начало и белая смерть в её лице, которая, вовсе не задумана спасительной.

Которая говорит, что человечество это зло. Зло само по себе ещё и потому, что люди – одни. Никого нигде больше нет. И она не говорит, что зло в том, что путь выбран неправильный – пресыщенность это тупик, но фокус на это наведен. Тупик сам уничтожает себя, как  муж сестры, покончивший собою в конюшне.

Ещё: планета Меланхолия слишком уж внешне похожа на Землю. Земля сталкивается с собственным двойником – это и олицетворяет тупик.

Меланхолия это не только эта, ложная, планета. Это и меланхолия, как таковая, внутренняя. Даже больше того – это полная и беспросветная безысходность.

Однако, Триер тут остается собой, остается естественным в том, что сам себе противоречит. Так, устами героини он говорит, что зло должно быть уничтожено, но, если мы одни, то - кем? Надвигающаяся на Землю планета показана так, что она движется явно не случайно, а с прицельной неотвратимостью. Ведь это – возмездие. Но, раз так, то за ним определенно стоит какая-то осознающая это зло, эту тупиковую неправильность, сила. Значит, все же мы не одни. Тут противоречие.

Но не самое основное. Самое главное противоречие все же в конце. Белая смерть – Данст - тем, что строит свой прозрачный тигель из жердин и тем, что не отводит глаз до самого последнего момента, все же пускает весь этот жар столкновения и ураган в переплавку, все же в этот самый последний момент, спасает.

(скорее всего, Триер этого не вкладывал, но вот так вот оно само вкладывается – чтож, он просто предоставил этому место, почему и велик)
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.