windeyes (windeyes) wrote,
windeyes
windeyes

Лампа

После спектакля они с дочкой решили пройтись.
Как когда была совсем маленькая, она взяла его за указательный палец:
- Па, кто тебе понравился больше всех?
- Джинн, наверное. А тебе?
- И мне тоже.
Она начала раскачивать его руку:
- А как это он в свою лампу попал?
- Заигрался...
Дочка стала подпрыгивать на ходу, довольно-таки сильно дергая за его палец,
- Во что?
- В себя, в свой придуманный мир.
- Нет, джиннов мало, а в эту игру все играют, - резко отпустив его палец, она побежала вперед..
- Нет, не все, - ощущение пустоты не месте пальца ему не понравилось, -  а очень даже немногие
- Все-все, я знаю!
- Что, мечтают?
- Да!
- Я не про то. Просто мечтать о себе, это еще не игра.
- А что?


- Мечтать это как смотреть на экран со всякими ненастоящими играми.
- Как компьютерными?
- С ненастоящими. Компьютерные уже такие сейчас, что.. датчики на руках и ногах, на каждом пальце и даже, кажется, на глазах.
- Датчики?
- Ну как джи-пи-эски. Дают сигналы прямо в компьютер. Скоро в мозгу уже будут...
- И тогда будешь играть уже там ?
- Где?
- Ну в экране.
- Да. Но для тебя это не будет экран.
- А-а... лампа?
- Лампа, бутылка, неважно. Главное, что там все будет что по-настоящему, - он сгреб ее сзади в охапку: - Поймалась!
- Что все?
- Опасности, риск.
- Какие опасности?
- Ну что не выйдешь. Просидишь там неизвестно сколько...
- Папа, но лампа же все равно ненастоящая! - выскользнула она.
- Настоящая и даже более чем. Ты еще просто не знаешь.
Они замолчали. Стоял сентябрь, с кленов, растущих вдоль тротуара, слетело уже довольно много листьев. Дочка принялась поднимать их один за другим, и, разворачиваясь к закату, смотрела, как они зажигаются.
- Ну как можно попасть в бутылку? – задумчиво проговорила она. - Ведь человек же большой.
- Легко. Бутылка-то эта придуманная.
- Значит, все-таки ненастоящая...
- Почему?
- Что почему?
- Почему придуманное не может быть настоящим?
- А что, может?
- Еще как! В этом же и игра! Весь ее смысл!
Дочка подняла еще лист. Точно такой же, оранжево-желтый.
- И у тебя тоже?
- Что?
- Есть такая бутылка...
- И у меня.
- И ты сам себе ее придумал?
- Ну а кто же еще?
- Зачем?
- Да так, низачем...
- Ну папа...
Соступив с тротуара, он щекой ботинка продвинул вперед слой листьев. Потом, не поднимая ноги, сделал еще несколько таких смешных, шуршащих шагов.
- Не придуривайся!
- Ну ладно... Когда я был, как ты и даже меньше, я никогда не чувствовал, что я маленький..
- ...и я тоже.
- Не то, чтобы я чувствовал себя большим, но я просто не мог представить себе, что смогу в чем-нибудь поместиться, понимаешь?
- Мм-м...
- Когда я представлял себе это, мне всегда становилось плохо. Дело в том, что тогда я мог представить себя всем, чем угодно. Становился всем, на что только не посмотрел бы.
- Чем?
- Да чем хочешь. Тем же листом. Видишь вот жилки, да? Вместо него мог почувствовать каждую. И так вот вместо всего. Кроме себя.
- Почему?
- Да потому же, что не чувствовал, что где-то начинаюсь и где-то заканчиваюсь. Понимаешь, как это? Нет? Ну в очень, очень плохие моменты, гланды когда, например, без наркоза рвали или когда в пальто и ботинках посередине реки со льдины упал или когда на моих глазах бабушка умирала – и умерла – в общем, когда уже хуже некуда, все равно не было такого чувства.
- Какого?
- Ну что все пропало и вообще конец света. Как раз в такие моменты я знал, что даже когда совсем ничего нет, все равно что-то есть. Хотя бы это самое ничего. И это мне всегда помогало..
Дочка молча подняла еще один лист. Опять желто-оранжевый.
- А один раз, когда отходил от неправильного зубного наркоза – у меня на новокаин аллергия, почему и гланды так больно рвали – начался настоящий кошмар. От меня зависело, чтобы что-то расширяющееся и огромное поместилось в чем-то исчезающе маленьком.
- Это как чудо, только наоборот?
- Да, малыш, и я его не выдержал тогда. У меня от него тогда голова раздулась, как шар. Подлетаю на нем к маме, а было лето, жара, она с открытыми окнами борщ на кухне готовит и тут я, серьезно так жалуюсь ей, что у меня голова не проходит, стою уже у окна, а у нас же восьмой этаж...
- Она спасла тебя, да?
Дочка опять взялась за его палец. Но уже не дергала его и не раскачивала.
- В общем, лет так в двенадцать-тринадцать, - заговорил опять он, - я стал замечать, что меня как-то пугаются. Я хочу все отдать – просто так, ни для чего, понимаешь? – а от меня бегут, как будто боятся...
- И ты стал притворяться?
- Притворяться? Нет, - он услышал себя и, услышав, сразу поправился
- Хотя... если в другом смысле, то как раз да
- В каком смысле?
- В самом прямом: сначала я одну дверь прикрыл, потом другую, потом притворил окна... Шторы еще повесил и даже днем стал себе отдельный свой свет зажигать..
- Я знаю, это как делать секреты.
Секреты? Ну да. Не совсем те, что ты имеешь в виду, - тут он опять услышал себя, выпустил ее руку, и, увидев красно-бордовый лист, поднял его:
- Хотя, опять-таки, знаешь, тоже похоже. Ведь ты говоришь про секрет, когда роется ямка, да?
- Да, делаешь ямку, когда никто не видит..
Он рассмеялся:
-  Точно!.. И кладешь в нее что-то блестящее, фольгу разноцветную от шоколадных конфет или кусочки зеркала, правильно? Главное, чтобы блестело и отражало и еще чтобы было цветное. На нем потом можно выложить всякое разное, что кроме тебя обычно никому не нужно – неважно что, если дно красивое, на нем все что угодно будет смотреться красиво, да? Потом сверху ставится простое стекло...
- Как окошко, - дочка тоже стала шуршать о листья ногами. – Его надо засыпать и что-то оставить.
Да, как-то пометить, обязательно, знаю, все точно так же. И рыл, и отражатели ставил, и всякие глупости выкладывал и окошко делал и в него заглядывал и там все там все так красиво и умно выглядело. Маскировал хорошо. Даже слишком. Так что пометку не всегда видел и часто проваливался в свои же ямки. Вместо секретов получались ловушки..
Знаешь, что такое ловушка?
- Птиц ловить?
- Птиц? – он поймал себя на том, что не просто слушает ее голос, а прислушивается, какое оно даст эхо. – Да, птиц, и не только, ты вот спрашивала о джиннах, так вот, в одной книжке было странное такое поле, которое если пройдешь, то попадешь в место, которое через какое-то время обязательно исполнит то, что ты больше всего хочешь.
- Ты говоришь свое желание и оно его исполняет?
- Нет. В том-то и дело, что ничего просить не надо. Просто побыть в этом месте немного и уйти, а потом пройдет время и исполнится то, ради чего ты живешь. Самое-самое, понимаешь?
Дочка молча кивнула.
- Но дабраться до этого места было очень непросто потому, что там, в этом поле были ловушки, много ловушек. Очень опасных... В которые попал и все, там и остался.
- Как в лампе?
- Да, - он огляделся. Они прошли уже больше половины пути.
- В книжке той не писалось, что ловушки эти человек сам себе ставит, главное в ней было, что человек сам себя не знает, чего он на самом деле хочет, И что боится себя поэтому...
- А как он их сам себе ставит?
- Ну вот мы говорим: волшебная лампа... Но почему ее называют волшебной? Да, она на волшебном месте возникла, но – вместо волшебства, которое, как только она появилась, ушло.
- Почему?
- Можешь представить себя в самом волшебном месте?
- В каком?
- Там, где ты можешь стать самой настоящей волшебницей. Представь, что ты вот-вот ею станешь, тебе надо только очень сильно в это поверить и не бояться. Забыть обо всем и о себе самой и как будто растаять. Но у тебя это не получается. Тебе кажется, что так ты все упустишь, ты стараешься собрать все свое внимание, в какой-то момент оно становится похожим на трубку, в которую ты слушаешь или на трубу, в которую смотришь и тут все волшебство куда-то девается. Трубка оказывается горлышком бутылки – или лампы – которое торчит в пустоту космоса. Знаешь, что такое пустота космоса?
- Знаю, черная и как пылесос..
- ...она втягивает тебя в это горлышко. Ты затыкаешь его собой же, изнутри. И ни вздохнуть не можешь, ни...
- Пукнуть!.. – рассмеялась дочка, видно, устав слушать. И отдала ему свой букет листьев.
- Ну пукать там особенно нечем, - он не мог переключаться так быстро. Дочка уже ловит слетевший на глазах лист, а он ловит себя, что продолжает бубнить
- ...в таком положении, знаешь, как-то не до еды. Да, в общем, ее и не надо. Внутри же все сдавлено, никакого движения нет...
Он умолк и застыл на месте. Дочка не стала отдавать ему пойманный лист. Она бросала горсти листьев руками, смотрела, как они падают и смеялась:
- А почему джинн из лампы выходит, когда ее потирают? И почему всегда потом такой БУДА-БУММ!?
Он добавил к ее желтым свой красноватый. И спрятал букет за спину:
- Не знаю, как-то меньше всего думал об этом, - сказал уже не очень охотно, каким-то другим голосом. - Ну, если лампу кто-то нашел, то она уже не в пустоте космоса, и потом, когда что-то трешь оно нагревается и становится больше. То есть края горлышка расширяются, в щель попадет воздух вот тебе и БУДА-БУММ!!
Потом вдруг рассмеялся. Ему стало легче:
- Ты еще не знаешь запаха этого БУДА-БУММа!
- Не надо, папа. Ты еще не рассказал о тех джиннах, которые могут выходить сами.
- О настоящих? Ну, о них я могу только догадываться...
- Хорошо, - дочка забрала у него сзади букет и он расцепил руки.
- Что – хорошо?
- Догадывайся.
- Ладно, попробую подогадываться, - в тон ей начал он:
- Ты когда-нибудь спрашивала что-то очень для тебя важное?
- У кого?
- Неважно. Вообще
- У себя?
- Да. Как ты это делала?
- Не знаю... Как слушала.
- А как в зеркало при этом не смотрела?
- Нет, я просто вся слушала.
- А если оно вокруг тебя, если к тебе прижато твое отражение? Кривое к тому же, а ты не можешь даже отвернуться от него?
- Тогда я бы закрыла глаза и не видела бы.
- Но если бы ты не смогла все время с закрытыми глазами, что бы ты делала?
- Не знаю. Придумала бы игру... Спрашивала бы у них и вместо них отвечала.
- У кого это у них?
- У своих кривых отражений. Только...
- Что?
- Только я в зеркале всегда стороны путаю и где вперед и назад не знаю... И вообще долго в него смотреть не могу. Начинаю туда проваливаться.
- Страшно?
- Да-а.
- А что там?
- Что-то большое. Больше всего
- А ты как что?
- Как ничто. Не надо, папа, - она дернула его за палец. – Ты же обещал рассказать, как джинны сами выходят...
- Так и выходят. Понимают, что они – ничто. И уже без страха туда проходят. И тогда случается чудо. Они выскользают из этого своего горлышка безо всякого БУДА-БУММ!
- Но, если их никто не освободил, то они же не джинны.
- В каком смысле?
- Ничьих желаний не исполняют...
- А что в этом хорошего?
- В чем?
- Когда кто-то чьи-то желания исполняет? Ты подумай, есть вот у тебя есть твоя тайна, то, чего ты хочешь больше всего на свете, а тут кто-то берет ее вместо тебя, запаковывает ее, обвязывает ленточкой и отправляет по твоему адресу в готовом к употреблению виде. И все, вы с тайной больше не вместе, она тебя никуда уже не ведет, а вот, лежит перед тобой просто, как доставленный груз.
- Так мне не нравится.
- А в жизни такое происходит сплошь и рядом.
- Почему?
- Да потому, что в жизни почти что все джинны. Обычные, к сожалению. И все выпускают один другого. И начинается...
- Исполнение желаний?
- Да, все очень стараются. Именно что исполняют. Грузов вручается столько, просто завал...
- Что?
- Конец света, завал... Обычные джинны очень опасны. Запечатались сами, а наружу вышли не сами – что они могут? Тереть – запечатывать, тереть – запечатывать
- И никто никогда по-настоящему не исполняет желаний?
- Только настоящие джинны.
- Но где же они?
Он посмотрел вперед – уже показался их дом.
- Если б я знал, я был бы один из них.
Они уже подошли. Он вдруг взял ее на руки. Дочка держала букет, ярко желтые кленовые листья с одним красным, у своего лица. Солнце садилось. Приблизив свои глаза, она медленно проговорила:
- Я не в лампе.
И, не отодвигаясь, добавила:
- И ты тоже. И мама. Ты был там, но сейчас уже нет
Он не хотел выпускать ее, но и не сжимал крепче. Непонятно как, она сама оказалась на земле и уже открывала дверь в дом
- Папа! Пошли...






Tags: текст
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments