Category: еда

Другие они

Знакомый рассказывает про случившийся с ним перед Новым Годом конфуз. Живя в частном доме и будучи совершенно один с закрытыми дверьми и почти полностью закрытыми жалюзи – какая-то щелка есть, но в окна дома напротив не видно – он не успевал, как обещал к приходу жены и сына, а они должны были быть через час, нарезать для салата вареные овощи и был на кухне в распахнутом и специально завязанном сзади халате - просушивал гель от растяжения мышц в области паха. То есть для того, кто мог бы его увидеть он был не просто голый, а голый намеренно. Для чего именно увидевший мог бы только гадать, то есть мог бы нафантазировать себе что угодно.
Ну и вот так вот его и увидели. И не кто нибудь, а помолвленная с его сыном девушка, его будущая невестка. Запахиваясь на стук в застекленную дверь кухни ведущую на задний двор, где паркуются только свои, он успел увидеть ее глаза в узкую щель жалюзи. Он забыл, что она должна была приехать раньше сына на час, чтобы начать делать какой-то там соус. С одной мыслью видела или нет, он открывает ей так, как будто бы нет, то есть сразу голову в стол и давай что-то там нарезать, а в голове крутится только видела-нет-видела-нет, правда недолго. Девушка сразу же, как вошла это гадание прекратила. Поздоровалась как обычно и теми же глазами, воткрытую: извините, что застала Вас в таком виде, доставила Вам этот конфуз. То есть никакого видимого смущения, типа ей-то неудобств никаких нет, а вот ему от этого возможно как-то неловко, так что pardon me. И тоже к тому же столу, говорит о том, о сем, принимается за свой соус. Сделав вид, что свою часть готовки закончил, он поднялся наверх и до прихода сына не спускался. Как только тот появился, отвел его в сторонку предупредить, что такое случилось, чтобы объяснил ей про растяжение мышцы и гель, но тот уже знал, она ему об этом уже успела потекстить.
- Ну вот как это все? - разводит руками.
- А сын-то твой что? - спрашиваю.
- Да в том-то и дело, что ничего. Только улыбнулся, да-да, объясню, не парься особо и все.
- Да... – я попробовал представить себя на месте его сына в свое время – себя и свою девушку, повела бы она себя так и что бы чувствовал я. – Да... Другие они.

А потом поймал себя на том, что может это с нами что-то не так, может это мы какие-то дикие, какие-то пациенты, с которыми они, как врачи?..
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

колибри -

жена нашла ее под висящим на заборе вазоном, когда было уже минус 8.



Занавесили в ванной зеркало и все стекла - прочитали, что спасенные птицы гибнут начиная биться о них и умирая от сотрясения мозга, хотя вроде какой там мозг у колибри? Еще прочитали касательно Британской Колумбии, что рубиновогорлые отсюда перелетают в Мексику (это около 5000км) со средней скоростью не много ни мало около 50 км/ч, что при этом сердце у них бьется до 1000 в минуту и вообще занимает около трети их тела, но что им, когда они не спят, надо питаться каждые 20 минут - где они находят нектар по пути, у них же нет пунктов питания сиропом? Что им вообще надо здесь, где бывает так холодно, если есть Мексика о которой они знают? Зачем им сюда возвращаться? Навряд ли при такой температуре они смогут выйти из своего анабиоза - сироп в поилке над крыльцом замерз.

Collapse )

(no subject)

Когда в походе к вечеру оказывается, что забыт котелок и чай вскипятить не в чем, а в единственном открытом здесь еще магазине не продается посуда, все равно найдешь какую-то емкость, купишь, например, самую большую банку самых дешевых консервов, чтобы вымыть ее и-таки вскипятить в ней на костре воду. Да, знаешь, что в таком это вредно, но еще и от этого чай будет особенно вкусным. И определенно запомнится.

Так вот со всем и во всем: лишь подобный настрой, подобные дискомфорт и крайняя ограниченность выбора только и могут вызвать настоящие действия, раскрыть, привести к чему-то реально, а не чтобы только казалось.

(no subject)

Что становится сильнее меня? Поглощение кажущегося не менее жизненно важным, чем еда и даже вода (хорошо, что не воздух) интернетсодержимого. Ладно бы труднодоступного, за которым требовалось бы глубоко нырять самому или с кем-то, способным на это, соответствовать кому очень и очень непросто – нет, в основном это хватание всякого, что у поверхности или на ней.

Что слабее? Желание находить что-то, чем можно бы поделиться, желание той открытости, без которой поделиться невозможно, невозможно что-то отдать.

Ванкувер и всякое отвлеченное

Вода, конечно, прежде всего, ее тут во всех видах много. С ноября по март в особенности – не потоп и не конец света, главным образом сонная водная взвесь плюс безветрие – повод постоянно себя будить или использовать такие дни-недели для полного погружения, было б во что. Кому особенно не во что, тут в этот период да, достаточно депрессивно.
Но сколько бы не дождило, пусть даже несколько недель кряду, полчаса-час солнца на парящем асфальте и все. Сухо, чисто, контрастно, проработано до деталей. Редкие лужи, как маленькие озерца – по прозрачности.
Нет, есть тут и гниль, и мох, и грибок, но как-то нет грязи и каши. То есть гниль какая-то не гнилая и грязь, как краска, к примеру, лежишь летом на стволе, упавшем в воду и ступни, касаясь того, чем он оброс под водой, не отдергиваются, это не ощущается неприятным. Машины не выглядят именно грязными. Если год не помыть, вид будет лучше, чем через четыре дня осенью в Киеве. И с влагой странно, ее вроде как много, а влажность особо не чувствуется. 5 градусов катит на 10-12 киевских. Что машины здесь практически не гниют, то это в основном потому, что зимой в городе снег, если он и выпадет, не задерживася. Несколько дней, ну неделя. А потом снова дожди полощат днища, химию с дороги смывают. Тридцати-, сорока-, пятидесятилетние, они тут без возраста. Важна только эксплуатация.
Людей без возраста хватает тут тоже. Точнее тех, кто носит свой возраст, как одежду, причем достаточно стильную, современную. Во всяком случае, по поводу возраста не страдают. Практически не встречается убитости вида, непоправимости, обреченности, кладбищности. К болезни и смерти относятся с задором почти что идиотическим. Так, будто, невзирая на них, у них еще все впереди.
В общем, старость, да и вообще распад, мусор выглядят здесь сымитированными из другого, куда более свежего материала, подготовленного для съемок, для кадра. И в целом наблюдается свойственное кадру некоторое превышение натуральности. Когда вода обтекает камень, под ее пленкой он выглядит более живым, приближается, дышит деталями. Похоже, какая-то такая текущая пленка невидимо покрывает здесь все.