Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

(no subject)

Всеобщий гипнотранс мощнейшая штука. Был ли он когда-нибудь таким же глобальным? Весь огромный мир сообща, как ипохондрик, получивший плохие анализы, надумывает себе всякое. Причем притягивает не только телесные болезни, которые похоронились бы с этим его поколением, но и те, которые скажутся на всех будущих. Всякие инфо-, социо-, психо- и им подобные отклонения вполне могут закрепиться на этой благодатной почве и пойти в рост. Почему нет? В целом же мы пока склонны ко сну, готовы больше входить в транс, чем оставаться в сознании.
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

(no subject)

Никогда еще не было такого, чтобы все настолько полно оказались в одном - пусть в разной степени и неодновременно, но в одном. Чтобы на разных стадиях отчаяния/степенях осознанности думали об этом одном, выстроены были в нем или в него встроены. И те, кто не не признает этого, все равно думает из этого непризнавания и так или иначе сейчас все - в одном.

Для кого это становится тюрьмой, укрепляющей дух, для кого лагерем, дух разлагающим - в любом случае все сейчас на одной доске, под которой эта корона. И для всех сейчас важно одно - куда в конце переклонит.

А переклонит в какую-то сторону точно. Корона растет и, чем глубже доска встанет перевесившим краем, тем сильней сбросит с другого. И глубоко с одной стороны будет, и больно - с другой. Общие силы и высшие, и низшие, участвуют в этом. Консолидируются по полной. Шанс уникальный.

Предел отчания не достигнут, трение между этими силами только началось, но уже можно представить силу искры. Вспышки, в которой все полностью поменяется - в какую вот только сторону?

К чему приведет нарушение наружных контактов, перемещений, невозможность сборищ, соприкасаний? К чему склонит лишенное всяких границ общение виртуальное? К чему мощное, от обратного, пробуждение внутренних сил?

Осознание ситуации тюрьмой из которой один путь побега – путь внутрь, соберет на одном крае, сознавание же ее лагерем/матрицей с согласием перемещения сознания в нужную надсмотрщикам виртуальность – на другом.

И основная неопределенность в том, что насчет баланса очень все тонко. Одно сознание, но сильное, может много других зажечь и в самый последний момент склонить чашу.

(no subject)

Взаимодействие, диалог – он не на поле нужды, не вовне. Вовне всегда только кто-то один – другой для других в их внешностях, в другом.
Другое-разное-внешнее-несообщающееся-трущееся. И тут, как в физической близости, где появление ощущение трения, означает прекращение сообщения. Взаимопроникнование и взаимоотдача пропадают и идет уже просто секс: трение...

Collapse )

(no subject)

- Помнишь байку про настоящего черного пояса, который ни разу в жизни не дрался?
- Что мастерство в предугадывании углов, из-за которых тебя могут бить пустыми мешками?
- Ну это да. Но не только. Ещё что за собой по-настоящему могут вести не те, что с виду достигли (черный пояс), а те, которые с виду наоборот никакие. Не то, что пропащие, но такие, что не за что зацепиться. Невзрачные…

(no subject)

Не знаю, как бы повёл себя, если бы вдруг встретил ребят – каждый из нас называл остальных про себя и друг другу ребятами – если бы увидел их всех четверых, собравшихся по какому-то поводу, издали. Подошел бы? Нет? Правда, не знаю.

Collapse )

Ночной звонок

Привет, говорит голос, она отвечает, привет, не спросив кто.
Включив-выключив лампу, бросает взгляд на часы: полтретьего.
На той стороне тоже происходит какое-то движение, кажется чиркает зажигалка.
Она ловит себя на том, что ей тоже хочется курить…
Забавно, да…- произносит голос с задержкой, как бы спохватываясь сквозь выдыхаемый дым. – Если хотите, я наберу другую комбинацию…
На этот раз она успела вслушаться: да, этот голос ей незнаком.
Молчать особо не стоит, они никогда не увидятся. С другой стороны, они все же не в интернете... он просто человек, далекий от нее человек и все... так что они достаточно далеки, чтобы можно было просто поговорить.
Далекий ?
Встав, она зачем-то подошла к окну и выглянула в него одновременно с луной – полная, яркая и легкая, луна, будто играя, выглянула из облака, похожего на его тень, таким же ненарочным движением.


Достаточно далекий, уточнил голос. Далекий, но недостаточно никогда не позвонит вот так, безо всякого повода и цели. А у близкого всегда найдется, что сказать. Нам же сказать друг другу нечего. Вы понимаете – мы можем говорить ничто!
Голос умолк, но молчание на той стороне не свернулось, а только расширилось и стало, кажется, распространяться и на нее. Не подумайте только, что я какой-то. Псих какой или по-другому обиженный. Что называется, одинокий. Нет, у меня есть, как это говорится, номера, которые я бы набрать среди ночи.
Но для этого Вам надо иметь что-то важное, кивнула она.
Да, это мои друзья, други, другие, иные, те, с которыми мы делим какую-то из орбит, поскольку соблюдаем правила падения по ней. Стало быть, опять-таки надо вписываться.    
Cейчас же Вы можете быть таким, как Вы есть, сказала она, обратив внимание, на то, что они остаются на Вы.
Да, и заодно с собой познакомиться – я знать не знаю, кто я.
И думаете, что Вы тот, каким Вы сейчас себя слышите.    
Через Вас, которую Вы точно так же не знаете.
Вы хотите сказать, что ожидать особенно нечего?…
Между прочим, такое очень редко бывает. Чтобы ждать было совершенно нечего.
Да, действительно, я ничего и не жду, подумала она и сказала: ну что, он начал уже себя видеть?
Нет, пока что только ее.
Ну и как ему она?
Ему нравится, как она слушает.    
Как же?
Было слышно, как потрескивает, сгорая, табак.
Она чувствует вкус дыма? - спросил голос после затяжки. Он прозвучал не в трубке, а прямо в ее голове; по трубке же в ее горло и легкие, стал втягиваться ароматный дым...    
Она не сразу поняла, что это молчание. Что-то во что не надо вслушиваться, только вдыхать, втягивать в себя, сливаться с ним.
И гудки ничего не значили, тем более, что их было так легко прекратить: присев на корточки она мягко вынула телефонный разъем из розетки и смотрела, как в пластмассовой шишечке над розеткой шевелятся оранжевые огоньки – вспыхивают и гаснут, как угли, которые кто-то вздувает...

   

i_Inne


1.
Кайн не случайно выбрал это время – между тремя и четырьмя часами дня пятницы. Пограничное время пограничного дня: если в пятницу встать пораньше и загрузить под завязку мозги и без того выжатые под конец недели, то где-то в районе трех дня, на самом его изломе, их неминуемо начнет шкалить и сны будут все чистыми, быстрыми, яркими, а просыпание – не отягощенным необходимостью вставать и идти в туалет, как это длеаешь утром, теряя по дороге большую часть сокровищ.

На предельной мозговой усталости картинки идут с обостренной контрастностью, необходимой для более тонкого выставления клика. Если уж претендуешь на седьмой уровень учитывать все эти нюансы просто необходимо. 

Найти чем заморочить мозги у него никогда проблем не было – будучи из породы самокопателей, он просто бросил самому себе эту кость – типа готовясь к переходу, принялся составлять что-то вроде реестра своих слабых сторон и к середине дня довел себя до нужной кондиции. А дальше все пошло так, как и было задумано: стоило только вытянуться на диване, как мониторы тут же поменялись местами и внутренний экран тут же заполонили картинки. 

Но волшебный эффект дневного сна заключается не в скорости и качестве свертки-развертки, процесса самого по себе загадочного и чудесного. И не в длине, устойчивости и глубине кадра. И даже не в его содержании, определенно имеющем смысл в случае, когда он полностью очищен от физиологических шумов и подобных им артефактов. Главное волшебство в том, что при обратной смене экранов обнаружилось, что события занявшие на внутреннем часы и дни, длились на обычном всего лишь минуты. Семь минут с хвостиком, если точнее. 

В обычном же, утреннем просыпании на обоих мониторах стоят те же дни и часы и нет никакого, необходимого для настройки контраста. 

2.
Граница между шестым и седьмым уровнями проходит по краю обычного, рассогласованного восприятия. Подойти к ней – значит связать все свои эти лучи в единый пучок. 
Но одного лишь сведЕния восприятия мало. Надо особым образом вывести клик. Отодвинуть от себя этот пучок ровно настолько, чтобы он начал работать. Выставить фокус. 

Если каждый новый уровень это дверь, то на седьмой надо сперва оставить что-то, что помогло бы вернуться и только потом уже кликать. 
Неважно что. Какой-нибудь знак, росчерк, отметку, лишь бы сработало. Что-то, что стопроцентно сможешь узнать в любом состоянии. В таком, что даже не можешь и предположить. 

Это там надо как бы выжечь. И только после этого уже проходить. Задержанным таким кликом. И отодвинутым одновременно– не объяснишь. В общем таким, который должен быть настроен заранее. Настроен в обостренном, но взвешенном, без воспаленности, как после такого вот сна, состоянии. 

3.
Открыв глаза, Кайн со снисходительной полуулыбкой соблюдал взглядом картинку, вставшую из сна вместе с ним. Это соблюдение не стоило ему ни малейших усилий, картинка была на редкость устойчивой, но он не рассматривал ее, как средство равновесия. Сейчас ему это уже было не надо. 

И он ее отморгнул. Довольно резко, как теневой штрих плывущий по роговице, но именно как такой штрих картинка, отлетев, вернулась на место.

Кайн продолжал внутренне улыбаться: по закону вывернутой какой-то  синхронности вещи, казавшиеся важными, приходят почему-то именно в тот самый момент, когда их значимость уже не работает – и что интересно: нет, они не лишились ее, просто время (или что-то другое?) ушло. Вроде как есть что, да нету того, подо что. Да что там! Нет уже ничего, к чему оно хоть как-то относится. А само по себе оно есть. Что неправильно, до убийственности неправильно.

Но в его ситуации тут другое важно понять: синхронных и, тем более, асинхронных совпадений просто так не бывает.
И надо не спеша, спокойно это все разобрать. Развести, как воду от ряски. 
Голова не может стать совершенно свободной, но в ней должно появиться окно. 

Кайн отвел картинку за поле зрения как можно мягче и она вроде пропала. Но только вроде, он четко чувствовал ее где-то над его головой. Ни близко, не далеко. 

В это самое время изнутри у него пропала улыбка. Легкая, она также расположилась где-то над головой. Снисходительность из нее не ушла, она лишь поменяла свой вектор.

В целом же над ним все было смирно и мирно и Кайн почувствовал, что он может быть спокоен за свое внимание, ему теперь ничего не угрожает. 
Даже наоборот.

Стадии

Две четверти своей жизни кулинар учится.
Одну четверть оттачивает своё мастерство.
И, лишь, на склоне лет начинает творить.
                                          Жюль Пуассон

Жизнь того, кто не следует Дао, кончается
раньше срока.

                                                                Дао Де Цзин


То что ты получаешь, достигая цели, не так
важно, как то, кем ты становишься, достигнув ее.


У каждого человека свои часы, похожие
на пружиннные.

Запас хода жизненных часов, конечно же, у каждого свой,
но вот законы свертывания-развертывания для всех одинаковы.
Стадии те же.


Collapse )