Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

Когда отдаешь кисть открыта

Обрезал бахрому на рукавах своего старого, но еще приличного очень даже реглана и - совсем другое дело! Кистям как-то свободнее, легче. Обрезал и поймал себя на том, что вообще мои кисти как-то стали все больше обращать внимание на себя.

Что все чаще смотрю на них, как будто ищу проснуться по дон Хуану во сне. Особенно на левую, чаще не занятую, при взгляде на нее она обычно сжимает-разжимает кулак, а потом остается на столе полуразжатой. Ладонью вниз. Это на письменном. А на обеденном, когда не занята, пальцы полувыпрямлены загребающе, вид не очень приятный, стал ее убирать под стол.

В общем просыпаться от бреда как-то не помогают.


В детстве на меня сильнейшее впечатление произвело посещение Пещер Лавры, где мощи были полностью забраны в саван, а кисти, не такие уж высохшие, всегда были на виду. Как будто к ним сводился весь человек, все, что он смог сделать. Будто от них идет к этому обратный отсчет.

Но, чтобы при взгляде на кисть проснуться во сне, особенно когда этот сон наяву, кисть наверное должна быть открыта.

У меня было такое однажды, когда я долго, как завороженный, брел по пояс в воде, раскрыв перед собой ладони и вдруг настолько удивился их величине и форме, что будто очнулся. Не то, чтоб пришел в себя - в целом все это увидел, можно сказать, что проснулся.
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

(no subject)

В снах все очень зыбко и изменчиво, кроме слов. Слова там произносятся редко, но если уж произносятся, то всегда четко и запоминаемо, будто впечатываются.

Вот, приснился ИП, как я потерял его в здании какого-то древнего НИИ – выслушав меня очень внимательно и обронив понимаешь, важно не столько то, что я хочу сказать, сколько то, как ты сможешь это услышать, он вдруг вскрикнул неожиданно юно и радостно, указывая на что-то, не помню на что, помню только чувство, что настоящий ИП весь в этой реплике: а вот это я бы мог описать для такого-то (фамилия не запомнилась)! Там было много растений и мне подумалось, что для ботаника. И пропал. А я оказался в тесной институтской столовке, где всем доставалось большое удлиненное блюдо с мясом и рисом, а мне только остатки и женщина за раздачей злорадно так, будто у нас с ней что-то было, через весь зал: жара тебе не хватило!..

(no subject)

Почему не стоит особо вмешиваться в природу борясь с возрастом - делать всякие наружные правки, начиная с ботокса и до ножа - если вас любят, то все возрастное вопринимают не больше, как сор. Как наносное, явно не ваше - из него только лучше выделяется любимое, ваше. Полнее, чем даже в молодости, не перекрытое ею.

При подтяжках-поправках вместо скрытого за наружным любимого в глаза прежде всего бросается неудачная его имитация. Невозможно подтянуть все. И там, и сям вываливаются предательские свидетельства биовозраста, усиливающие неприятие. И после пластики в вас видят только вот это. Оно заслоняет то, что в вас любят, не оттеняет, а отбирает его. А тот, кто любит вас чувствует, что его будто предали.

Лето, с малой

- Видишь, вода там, где ноги, как светит? – говорит мне малая.

Мы сидим на большом камне, опустив ноги в мягко текущую воду. Когда скользишь по ней взглядом с той же скоростью в ней развертывается веер лучей, как если бы солнце било откуда-то из глубины.

Малая прыгает с камня в воду, выныривает и широко распахивает глаза.

Стали падать крупные капли и мы с малой побежали. Не от дождя, он был теплым, нам просто нравилось шлепать босыми ногами по гладкой бетонной дорожке. Ее маленькие ножки мелькали под моей футболкой, которая ей ниже колен, вдвое быстрее моих.

Пока дождь шел, а я кипятил чайник и подсушивал на сковороде арахис, малая трогала дождь выставив руку из-под козырька, с которого дождь стекал струями, занавесившими нашу веранду.

Она подставила под одну из струй голову, лицо, а после моего «крыша же грязная» стала подставлять пальцы.

Водяная занавесь на веранде прорвалась, вышло солнце.

Стало видно, что у сосен мокрые спины и сухие животы в тех местах, где кора перестает быть золотистой и становится грубой.

Малая смотрит вверх, на далекие кроны:
- Как хвосты, а где головы?

Да, хвосты с оперением, а голов их не видно, у них и нет четких границ, извилинами корней они сливаются с общей головой всей Земли. И все, о чем думает молча Земля впитывается ими и слышится в шорохе крон.

(no subject)

Сон вроде простой, про дорогу. Вверх до перевала, потом плато, совершенно незаметный уклон и волнами вниз. Вверх по мере возрастающей крутизны желание, толкающее туда, тоже так же росло, доходило, чем круче и непроходимей, до одержимости. Страсть сократить, превзойти, успеть, перекрывающая сбои, боль и усталость. Всегда найдет за что схватиться рукам, когда ноги соскальзывают.
Вконце подъема, разко - плато. Ровно и пусто. И внутри так же безжизненно. Неразличимо. Совсем не заметилось, когда пошло под уклон. Дошло, когда главным было уже удержаться на единственно правильной траектории, вписаться. Страх вместо страсти, вместо желаний необходимость. Надо постоянно держаться внутри за что-то, чем притормаживать.

(no subject)

Нашествие цифр поутру продолжается - что вот последние 10 лет с 2011-го, когда, кстати, завел этот журнал, от них только промельк и все. Но, может, это с годами память все больше работает пробросом, ведь на самом деле за эти 10 лет впечатлений хватало? Взять даже этот журнал, а еще есть несколько сот гиг фоток. Но ведь память может останавливаться на впечатлениях не только опираясь на записи и на фотки. И помню ведь все, что было. Сколько было разных поездок, сколько мест новых, разные части света, Европа и Северная Америка, и Карибы, сколько разных пространств, моря и неба, каньонов, гор и озер, сколько разных событий, особенно последнего года, сколько ушедших близких и родственников, за эти 10 лет...
Может такой проброс памятью от избытка впечатлений? Или от преобладания внешних, над внутренними?

(no subject)

не могу никак успокоиться с озерами, с цветом этой воды - такая бирюза, отчего? (Чистота воды тут сама собой разумеется)




Кажется, прежде всего от глубины дна и того, какое оно - для такой бирюзы дно должно быть досточно глубокое и обязательно со светлой глиной, которая, вероятно, более мелкодисперсная, чем оранжевая (не уверен). Солнце и небо уже могут более или менее усиливать его, наполнять оттенками.

Все то же и с человеком